Игры ума: тоннель к вечной темноте

о книгах

Опять Стивен Кинг написал роман-целину. Еще на полшага отошел от собственного реноме «короля ужасов», хотя постоянный читатель может этого и не замечать, — формальные признаки жанра сохранены, а финальная битва с мертвецами убаюкивает впечатлением, что «все так же». Начать все же стоит из двух заметных добродетелей роману «Остров Дума», к которым Стивен Кинг не имеет ни одного отношения.

Во-первых, издателям удалось повторить феномен Гарри Поттера — украинский перевод нового Кинга появился раньше, чем в большинстве европейских стран (кажется, лишь немцы обнаружили такую же ловкость). Во-вторых, благодаря переводу Александра Красюка отечественный читатель получил возможность впервые прочитать Кинга, не поврежденного цензурными рассуждениями (что ими отмечались все прежние переводы — как украинской, так и российской). Да и многочисленные комментарии от переводчика — первая попытка хотя бы частично растолковать культурно-бытовой бекграунд писателя, каждый текст которого перенасыщен деталями, упоминаниями, аллюзиями, которые понятны лишь для американского читателя.

Подарки в темноте

Оно растет. Оно изменяется. Оно приближается. В конце концов, оно было красно. Оно не приходит из потойбиччя, не взлезает из-под земле, не падает из космической бездны. Оно просто лежит себе где-то между фарфоровыми фигурками, более того — оно и является такой фигуркой. Всегда с тобой, рядом. Незаметное и тихое. С ним можно играться. Но в жизни с каждым может что-то случиться (и с большинством людей на протяжении жизни что-то таки случается) — и ты начнешь слышать его голос, чувствовать его влияние.

Минёт немного времени — и фарфоровая кукла будет кромсать твою плоть. Такая битва с злом не менее комична, чем секс. И потому читатель может поверить в ее реальность.

В последних романах Кинг пытается избегать персонификации зла, которое все чаще является природой и сутью социальных взаимоотношений, человеческой души, мироздания. Да и сгустки темноты, которые раньше материализовались благодаря армадам упырей и зомби, вызывают меньше эмоций, чем углубления «задовбаного-передовбаного», травмированного мозга. В результате случайных трагедий (конечно, в случайность Кинг никогда не верил, даже когда речь шла о его собственно травматическом «свидании» с автофургоном) у людей открываются пропасти, будто кто-то отодвигает в сторону тяжелые канализационные люки.

Оно предлагает людям разные сценарии. Кого-то беспощадно превращает в машину смерти, а кому-то, как главному герою «Острова Дума» Эдгару Фримантлу, дарует исключительную одарённость. Хотя в обоих случаях пропасти зовёт к одной цели.

Как и раньше, Кинг предпочитает рассказывать не об индивидуальной ответственности за грехи, а о моральном крахе сообществ, цивилизации в целом; ведь вместе открыть тоннель к вечной темноте намного легче.

Впрочем, некоторые его герои добываются на проклятие самостоятельно. Например, арт-критик Мэре Айр. От критика к безжалостному убийце — полшага. Не верите Кингу — спросите в любое другого писателя. «Она была критиком, а большинство критиков, которые берутся за это дело без призвания, от собственного разочарования становятся и завистливыми, и каверзными, и пустяковыми».

Темнота поражает души избирательно, но в состоянии готовности к потьмарення находятся все. Традиционно Кинг выписывает внеочередные пропуски к аду СМИ, которые поддерживают и лелеют в людях желание периодически заглядывать к канализации зла, будто только там происходят все самые главные события в их жизни: «Кроме микрофонов 6-го канала, я увидел там логотипы NBC, CBS, ABC, Fox и CNN. Тина Гарибальди не смогла бы заковывать к себе такого внимания, если бы победила в конкурсе на грамотность среди школьников или в научной олимпиаде, даже если бы спасла домашнюю собаку из взбудораженной реки, но стоило ее зґвалтувати и убить, как она стала национальной знаменитостью. Дивчинко!» Все теперь знают, что твой убийца спрятал твои трусики у себя в ящичке».

Методы смирения ярости

Хоть как тяжело в это поверить, начитавшись прежних переводов Кинга, но он — достаточно матюкливий автор. Именно из-за этого его книжки запрещены во многих школьных библиотеках США. Впрочем, стоит объяснить, что употребление «грязной» лексики для Кинга — очень принципиальный признак стиля.

После тяжелой контрударной травмы Эдгар Фримантл забывает слова. Гнев переполняет его «задовбаний-передовбаний мозг». Трудно представить, что осталось бы от этого героя и его специфического вещания, если бы переводчик принадлежал к Легиону Приличия.

Почти полтысячи страниц «Острова Дума» — это, собственно, и есть хроника смирения ярости, которая проснулась совсем не для того, чтобы немного поматюкатися и ушиться. Фримантл сначала верит, что его лечит «дешевая тряпная блядь» — кукла с ненавистным именем Реба, потом видит свое спасение от фантомной боли и потьмарення памяти в занятии живописью. Между тем пробужена темнота втихаря поселяется в его картинах. Настолько же гениальных, как и жутких за своим влиянием.

Это еще одна важна тема роману — природа гениальности и границы ответственности художника за якобы собственное творчество, которое в действительности является лишь зудом в ампутированной руке. Конечно, Кинг пишет о себе. Ему — после десятков более ужасных романов в мире — есть о чем подумать. Даже если следствием этих размышлений стал еще один роман ужасов — это не наихудший итог (особенно, если помнить о горькой судьбе критиков).

Собственно роман ужасов начинается только на 489 странице. Когда Фримантл понимает, что канализационный люк нужно положить на место, — в текст бодро врываются мертвецы, от которых тяжело ожидать последующих психологических исследований. Поэтому заканчивается все прекрасной резней, «как в старые добрые времена». Тяжело поверить, что такого пошиба финал в романе Кинга будет восприниматься как что-то крайне неожиданное. Будто не он написал «Судьбу Салема» или «Зону покрытия».

Остров, на котором происходит призрачная борьба воды, песка, фарфоровой фигурки и задовбаного-передовбаного ума, требует в финале уничтожения. Это — последнее, что должен сделать Эдгар Фримантл. Хотя меня не оставляет впечатление, которое на этом больше зависит автору, чем его герою. Ведь «Остров Дума» — это тряпная кукла самого Стивена Кинга.

стивен кинг

"Игры ума: тоннель к вечной темноте"
поделиться

Владимирова Марина

Владимирова Марина

Вот и у меня нашлось время и руки взялись за участие в создании этого сайт. Мысли разные и немного хаотичные, поэтому свою основную тематику определю немного позже.

Вас может заинтересовать...

Комментарии проходят премодерацию и будут опубликованы после проверки, если они не нарушают правила сайта.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site!