На полке югорские авторы

югра

«Ханты никогда не ругали детей. Учили. Комара не бей — другие рассердятся, еще пуще налетят. Сел за стол — позови духов прикоснуться к пище. На охоту пришел — помолись, чтобы лес дал добычу».

Сказка «Хлебушко» сначала очень напоминает русского «Колобка». Но действие разворачивается совсем по-иному. Эта сказка учит детей уважительному отношению к хлебу, который ханты называют «Няние». В русском «Колобке» исповедуется совершенно другая мораль — не обмани. Колобок здесь не рассматривается высшей ценностью, в отличие от фольклорного образа хлеба у ханты.

Женщина в сказке предстает жестокой, злой, грубой и жадной. Напротив, мужчина — добрый, хозяйственный и справедливый. Персонажи напоминают первопредков, всегда мужчина считался благороднее женщины, не только в хантыйском мифологии, но и в Ветхом Завете. Еще недавно в Европе женщина считалась глупой и недостойной, наравне с лошадьми и собаками. Патриархальный устой сохранился до сих пор у коренных народов Севера.

Но не всегда женский образ выступает таким, как в исследуемой сказке, напротив, часто женщина-ханты – это хранительница очага. В сказке «Хлебушко» женщина поступается даже традициями и верой, так как от голода заходит на мужскую половину дома и трогает святую полку, где живет домашний бог. Хлеб же — мудрый, он не дается в руки скверной женщине, но отламывает кусочек добрым собакам и помогает своему хозяину. Хозяин — образец уважительного отношения к хлебу.

Очень сложно разобраться с характерными для ханты словами русскому читателю. Пурыс, лэвыс, няние, Иклэ и Имлэ – но, даже не зная перевода, можно легко угадать смысл написанного. Мораль сказки понятна и для русского и для ханты – уважение к окружающему миру.

На Севере Татьяна Тенева открыла в себе поэта. Вспомните, какие люди лет двадцать-тридцать назад ехали покорять север, добывать нефть, заново открывать земли, когда-то покоренные Ермаком. Люди, не боявшиеся бросить все и начать жизнь сначала, романтики в душе и поступках, не желающие спокойной судьбы. Целеустремленным Север всегда платил щедрой монетой: Фарману Салманову — нефтью, Татьяне Теневой — поэзией.

Я летала во сне и впервые была на Босфоре, –
Даже видела дно сквозь спокойно-лазурный отлив.
В золотой тишине плыло солнце, подобно просфоре,
А на том берегу трепетали литавры олив…
Здесь хотелось бы жить, облюбовано место веками:
Долго порой бродить, на песке оставляя следы,
Где ласкает волна величаво обточенный камень,
Что уснул беспробудно у кромки зелёной воды.
Ускользающий бриг: ухватиться хотя бы за леер!
Что там чайки кричат? – Ах! Пора возвращаться домой…
Не могу полюбить мне пожизненно выпавший Север.
Но, когда я проснусь, залюбуюсь невольно зимой.

В этом стихотворении «Сновидение» Татьяна Тенева говорит о севере с неприятием, он ей пожизненно выпал. Поэтесса не хочет возвращаться туда из сна. Но в тоже время проснувшись, Татьяна невольно залюбуется зимой. Такое отношение к суровому краю вполне можно понять. Север хоть и дал Теневой поэзию, забрал почти самое главное — здоровье.

Своей привычкой не растрачивать себя на незначительные вещи мы сами разрушаем свой мир, предупреждает Андрей Тарханов. Из-за нас — не из-за политики, не из-за тайных властей, не из-за технического прогресса — мир стал таким. Половинчатым, неполноценным, неискренним. Бездуховным. И только мы можем возродить его: для этого нам нужно восстановить свою связь с природой. Ведь не только мансийский народ — все мы, люди любой национальности, когда-то были с ней единым целым. Главное — вовремя вспомнить об этом.

Земля для поэта — живая, она похожа на кареглазую девушку с конопушками на щеках. Олицетворение земли, воды, деревьев характерно для языческого мировоззрения. Также фольклорной традиции присуще отождествление себя с объектами природы, явлениями. Андрей Тарханов использует этот прием в стихотворении «Исповедь волка». Лирический герой – волк, попавший в капкан. Для европейского сознания были бы возможны максимум две реакции: «бедный волчок, ему больно» и «попался, злыдень». Но мансийский поэт неожиданно раскрывает ситуацию с точки зрения волка, видит все его глазами. Тарханов словно сам попадает в капкан, и чувство страха, боли, которое должен был бы испытывать волк, неожиданно сменяется жаждой мести.

…И будет месть,
И будет счастье,
И будет мой победный крик.
Ты не спешишь, мой враг, и злоба
Терзает, мучает меня.
И ради воли надо, чтобы
Тебе оставил лапу я…

Вся гамма чувств показана в нескольких словах. Но не остается и тени сомнения, что попавший в капкан волк испытывает именно это. В стихотворении нет излишней сентиментальности, неуместной патетики. Оно четко взвешено, как рассказ того, кто пережил ужасные события. Только поэт, духовно близкий природе, может «прожить» подобную ситуацию, стать на какое-то время волком. Сам Тарханов говорит о себе: «Я – частица природы летучей». Кстати, иногда он пишет слово «Природа» — с большой буквы, подчеркивая этим ее значимость:

Пойду к отцовской роще дикой
И припаду к коре щекой, —
И снова стану я великим
Перед Природой и собой…

Природа и совесть – вот чье одобрение важно для поэта. В данном случае эти слова используются как синонимы. К ряду «природа-совесть» добавляется еще один образ – икона. Природа приобретает значение божественности.

…На свете есть одна Икона,
И я ее боготворю.

"На полке югорские авторы"
поделиться

Ангелина Морозова

Ангелина Морозова

А как хотелось, как хотелось... всё получилось как всегда... только не подумайте, что что-то плохое, всё получилось замечательно.

Вас может заинтересовать...

Комментарии проходят премодерацию и будут опубликованы после проверки, если они не нарушают правила сайта.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site!