Слух

слух

Наиболее важное средство общения человека — речь, обеспечивает слух. Частоты и интенсивности, характерные для речи, находятся в центре зоны слышимости человека: от 20 до 16 000 Гц. Вне слышимости человека оказываются ультразвуковые частоты — более 16 кГц и инфракрасные — менее 20 Гц.

Различна острота слуха. Показана лучшая чувствительность левого уха. Преобладание левого уха было у 50 % испытуемых, правого — у 7 %, симметрия — у 43 % при исследовании аудиометром, а при исследовании камертоном — у 50, 36 и 14 % испытуемых соответственно [Неймарк М. С, 1954]. В различении высоты дихотических аккордов (1650 и 1750 Гц), попеременно предъявлявшихся то на одно, то на другое ухо через головные телефоны при уровне звукового давления 80 дБ, левое ухо преобладало у 75 %, правое у 25 % испытуемых [Gregory A., 1982].

В. Г. Каменская (1983) установила лучшую чувствительность левого уха к чистым тонам различной частоты в оптимальном для человека диапазоне (255–4000 Гц) у 85 % обследованных ею здоровых лиц в возрасте 22–25 лет. Н. В. Вольф и С. Б. Цветовский (1985) говорят о более высокой чувствительности левого уха у мужчин по сравнению с женщинами.

Важны данные об асимметрии слухового пространства. К литературе авторы обратились, имея в виду тот факт, что при очаговом поражении правого полушария мозга больные игнорируют звуки, доносящиеся до них из левого пространства. Смещается начало координат, от которого ведется отсчет пространственного расположения звучащих объектов, с изменением субъективных расстояний между ними [Альтман Я. А. и др., 1981, 1982; Деглин В. Л., 1984].

Б. Г. Ананьев (1961) говорил о преобладании правосторонней асимметрии в «слухо-пространственном различении». На одну ошибку при звуке справа в бинауральном слухе приходятся четыре ошибки при звуке слева; 80 % всех ошибок по боковым направлениям возникают при звуках слева и 20 % — справа [Неймарк М. С, 1954]: только 14 % испытуемых лучше локализуют звуки слева, 57 % — справа, 28 % — справа и слева одинаково. И при моноауральном восприятии точность локализации зависит от направления звука: 53 % людей лучше локализуют звуки справа и 14 % — слева. Каждый из 6 векторов (правый, левый, верхний, нижний, задний, передний) имеет разную значимость: ошибки локализации звуков сверху — снизу и сзади — спереди выражаются в сведении их либо в правую, либо в левую сторону; верхнее симметричное положение источника звука определяется как верхнее справа в 60 % и верхнее слева — в 40 % случаев [Драпкина С. Е., 1947, 1954]. Частота отклонений не совпадает с их величиной в градусах: если отклонение вправо чаще, то влево — глубже, и сумма величин отклонений вправо равна 46 % всех отклонений, а влево — 54 % [Неймарк М. С, 1954].

Асимметрия слуха в восприятии речевых и неречевых звуков выявляется при моноауральном и особенно — дихотическом предъявлении звуков. Стимулы, которыми пользовалась D. Kimura (1961), состояли из пар однозначных чисел, например «2» и «9». Члены каждой пары записывались на отдельные дорожки магнитной ленты. Начало их звучания совпадало. Испытуемые прослушивали через наушники пробы, состоящие из 3 пар чисел, быстро следующих одна за другой, и должны были воспроизвести как можно больше чисел из шести предъявлявшихся. При повреждении левой височной доли мозга больные выполняли пробу значительно хуже, чем при поражении правого полушария. Независимо от локализации поражения, больные более точно воспроизводили числа, подававшиеся на правое ухо. Это преимущество правого уха обнаружилось и у здоровых.

Преимущество правого уха в различении речевых звуков получило название «эффект правого уха». Вычисляется по формуле: КПуП−ЕЛ/(ЕПЛ)−100 ( %), где КПу — коэффициент правого уха, ЕП — число слов, воспринятых правым, ЕЛ — левым ухом [Кок Е. П. и др., 1971].

Различают еще «эффект доминантности» — снижение числа воспроизводимых слов, предъявляемых как на правое, так и на левое ухо, характерное для больных с поражением левого полушария мозга. У детей при последнем больше нарушается восприятие слов справа; с возрастом выступает тенденция «билатерализации эффекта». Установившая эти факты Э. Г. Симерницкая (1985) подчеркивает: 54 % взрослых здоровых испытуемых и 3,4 % детей воспроизводят одинаковое число слов, предъявляемых справа и слева. Превосходство правого уха отчетливо выступает у детей не только старшего, но и младшего возраста, хотя КПу у них меньше, чем у взрослых. При поражении левого полушария КПу составляет у взрослых 32,2 %, у детей — 27,8 %; при поражении правого — 53,02 % и 26,1 % соответственно.

Различается и «эффект левого уха» — преобладание левого уха в восприятии неречевых звуков — музыкальных, ритмических и интонационных, эмоциональных особенностей речевого сообщения. Вокально-музыкальные отрывки с разными эмоциональными оттенками (радость, горе, безэмоциональность, гнев, страх) лучше воспринимались левым ухом (0,8 % — 5,8 %) мужчинами и женщинами в возрасте 25–50 лет [Морозов В. П. и др., 1982]. В целом речевое сообщение лучше воспринимается правым ухом на основе смысла, левым — на основе интонации [Safer M. et al., 1977], и такое различие восприятия выявлено примерно у 80 % испытуемых [Бару А. В., 1977], чаще у правшей, реже и менее выражено у левшей. Так, лучшее восприятие правым ухом речевых стимулов отмечается у 94 % правшей и у 50 % левшей [Kimura D., 1961]. Время восприятия речевых стимулов правым ухом у правшей равно 646 мс, левым — 663 мс, а неречевых звуков правым ухом — 654 мс, левым — 648 мс [Kallman H., 1977].

В литературе обсуждается вопрос о значимости дихотического прослушивания в определении доминирующего в формировании речи полушария мозга, также о средних, присущих здоровым лицам, величинах КПу и о разбросе этих величин у больных. Е. Л. Бережковской и соавт. (1980) у 4 из 14 страдавших логоневрозом обнаружена отсутствовавшая у здоровых симметрия слуха в дихотическом прослушивании. Авторы заключают, что у заикающихся взрослых «речевые зоны представляются менее латерализованными». При сопоставлении результатов дихотического прослушивания и пробы Вада, позволяющей «прямо оценить латерализацию речевых центров», С. Спрингер, Г. Дейч (1983) отмечают, что у больных, у которых «центр речи локализовался в левом полушарии», ведущим оказывалось обычно правое ухо.

При дихотическом тестировании отмечается «резкое извращение позиционного эффекта» [Кауфман Д. А., Траченко О. П., 1981]. Если при предъявлении ряда слов в свободном поле наиболее полно запоминаются первые и последние слова, хуже всего воспроизводятся слова, занимающие средние места в ряду, то при дихотическом тестировании уровень запоминания наиболее низок для первых, постепенно возрастает к последнему слову, которое запоминается лучше всего. Авторы отмечают: «Условия дихотического тестирования, при котором на оба уха одновременно подавали стимулы, конкурирующие по акустическим, фонематическим и семантическим характеристикам, могут быть квалифицированы как условия с чрезвычайно высоким уровнем помех, …именно это обстоятельство приводило к такому сужению объема кратковременной памяти, когда угнеталось запечатление вербальных стимулов», занимающих первые места даже в очень коротком ряду. Д. А. Кауфман, О. П. Траченко (1985) отметили, что глаголы жаргонного типа («клюкнуть», «тяпнуть», «вякнуть», «капнуть») лучше воспринимаются правым ухом — левым полушарием; глаголы телесных восприятий (зябнуть, глохнуть, нюхать) — правым полушарием; глаголы, отражающие действия (глотать, ехать, вымыть) — одинаково правым и левым полушариями мозга. Прилагательные пространственно-временные (протяжный, долгий, задний) лучше воспринимаются правым полушарием, относительные (водный, рыбный, конный) — левым.

Величины КПу различны у здоровых и больных мужчин и женщин, на них может отражаться профессиональная деятельность обследуемого. Среднее значение КПу здоровых, по данным Д. А. Кауфман, О. П. Траченко (1981), равно +15,2 %. У мужчин — летчиков и операторов — в возрасте 18–42 лет А. Г. Федорук различает 7 градаций КПу: очень низкий (2–5 %), низкий (6–10 %), ниже среднего (11–25 %), средний (26–40 %), выше среднего (41–50 %), высокий (51–65 %), очень высокий (более 65 %) (Бодров В. А., Федорук А. Г., 1986]. Обработав статистически данные дихотического прослушивания слов, Т. И. Тетеркина (1985) установила, что у здоровых лиц в среднем КПу=16,1± ±4,7: у женщин — 19,6±6,3 и у мужчин — 11,8±6,8; у больных эпилепсией КПу оказался равным 17,4 ±5,7 (ниже, чем у здоровых примерно на 2 %): у женщин — 18,7±7,9 (снижается по сравнению со значениями у здоровых женщин) и у мужчин — 15,9± ±8,5 (увеличивается по сравнению со значениями здоровых мужчин). Е. Л. Бережковская, В, И. Голод, 3. Г. Туровская (1980) отмечают различие среднего положительного значения КПу у здоровых лиц (+30,3 %) и больных логоневрозом (+20,1 %) и отрицательного: у здоровых ( — 19,1 %) и у больных ( — 3,6 %); интервал тех и других значений у здоровых лиц шире (от +77,1 % до — 54,6 %). чем у больных логоневрозом (от +39.4 % до — 4,9 %). Среди объяснений этой асимметрии слуха наиболее распространенной является гипотеза D. Kimura. По её мнению, приложенный к левому уху стимул может достигнуть левого полушария мозга одним из двух путей: через ипсилатеральный путь или через контралатеральные пути к правому полушарию и через межполушарные комиссуры. Путь стимула, приложенного к правому уху, проще. Он достигает левого полушария по контралатеральному пути. При одновременном предъявлении на разные уши двух различных стимулов разница в мощности путей увеличивается настолько, что передача по ипсилатеральному пути подавляется. Гипотеза D. Kimura подтверждается данными изучения больных с расщепленным мозгом [Спрингер С, Дейч Г., 1983]. Эти больные одинаково хорошо идентифицируют слова, предъявляемые моноаурально на правое и левое ухо. «Это показывает, что в условиях моноаурального предъявления работает ипсилатеральный путь от левого уха к левому полушарию». При дихотическом же предъявлении «слуховая асимметрия, обнаруженная у нормальных людей», многократно усиливается: больной «точно сообщает о том, что предъявлялось на правое ухо, но правильные ответы о том, что звучало в левом, находятся на случайном уровне». Согласие этой ситуации с моделью D. Kimura авторы разъясняют следующим образом. При перерезке мозолистого тела ипси- и контралатеральные пути от каждого уха остаются интактными. Из-за угнетения ипсилатерального пути при дихотическом предъявлении слов «каждое ухо посылает свою половину информации к противоположному полушарию только через контралатеральный путь. Правое полушарие получает вход от левого уха, а стимул, подававшийся на правое ухо, достигает левого полушария. Поскольку вербальные возможности правого полушария весьма ограниченны, оно не может „сказать», какое слово получило от левого уха. В то же время информация об этом слове не может быть перенесена в левое полушарие, потому что мозолистое тело перерезано. В результате сообщение, поступившее через левое ухо, не идентифицируется».

Ситуация может оказаться значительно более сложной, чем она представлена в изложенном объяснении. В речевом сообщении есть физические характеристики звуков, представляющих собой колебания молекул, из которых состоит упругая среда «…распространяющиеся в виде продольной волны давления» [Клинке П., 1985]. Но для человека являются главными смысловое содержание речевого сообщения, подлежащее осознанию, осмыслению, а также эмоциональная окраска, которая должна быть идентифицирована и, видимо, то, из какого — правого или левого пространства, доносятся звуки речи до субъекта.

На основе данных сравнения нарушения способности больных после право- и левосторонних унилатеральных припадков к: 1) локализации источника звука в свободном пространстве, 2) латерализации субъективного звукового образа (СЗО), 3) определению движения СЗО обсуждается роль полушарий мозга «в организации пространственного слуха» [Альтман Я. А. и др., 1981; Деглин В. Л., 1984].

Больной, правильно определявший источник звука по отношению к себе до припадка, после выключения правого полушария обнаруживает грубые ошибки. Если больного окликает человек, находящийся слева, то он поворачивает голову вправо, запрокидывает ее вверх. Если стук, хлопок ладонями раздаются справа, то больной живо оборачивается в эту сторону; если — слева, то больной начинает искать источник звука в правом верхнем квадранте пространства. Это нарушение пространственного слуха «мимолетно», прослеживается в течение 1–3 мин, иногда более 10 мин. Ошибочная локализация источника звука, находящегося слева от больного, — в правом верхнем квадранте, а источника звука справа — в правом нижнем квадранте, возникает, как правило, после правосторонних электросудорожных припадков (в 20±2 %) и нетипично для левосторонних припадков (в 2±1 %); больные, обнаруживавшие такое нарушение пространственного слуха «при инактивации левого полушария, как правило, тяготели к левшам».

Серии щелчков, предъявляемые одновременно на два уха, до припадка все больные воспринимали так, что СЗО «располагался по средней линии, как правило, в области макушки, реже — переносицы и подбородка». При опережении стимула на одно ухо СЗО смещался в сторону уха, на которое щелчки подавались с опережением. При опережении (Δt) на 0,2 мс СЗО смещался на 45°, при Δt=0,4 мс — на 70°, при Δt = 0,8 мс — на 90°, и СЗО располагался в области уха. При одинаковых значениях Δt на правом и левом ухе положение СЗО относительно средней линии было симметричным. Только после правосторонних припадков авторами отмечены «резкие изменения латерализации СЗО». При одновременной подаче звуков на два уха (Δt = 0) СЗО смещается вправо приблизительно на 50°; при опережении щелчков на правом ухе СЗО располагается в районе этого уха между 65° и 85°; при опережении на левом ухе СЗО располагается «значительно ближе к средней линии, чем в контрольных измерениях». Величина Δt не имеет здесь того значения, как до припадка. «Левые» СЗО располагаются теперь в зоне значительно более обширной, «охватывающей приблизительно 110° — от 60° слева до 50° справа с учетом СЗО при Δt = 0 … начало координат, от которого ведется отсчет пространственного расположения звучащих объектов, смещается вправо». Все СЗО при опережении щелчков на правом ухе (имитирующие излучатели, расположенные правее средней линии) попадают в небольшой спектр звукового поля, примыкающий к правому уху. Все СЗО при опережении щелчков на левом ухе (имитирующие восприятие излучателей левее средней линии) смещены к центру и гораздо более обширны, чем до правостороннего припадка. «Левые» СЗО оказываются рассредоточенными, так как «субъективные расстояния между ними увеличены», а сектор, примыкающий к левому уху, остается свободным. «Ни при каких величинах Δt в условиях угнетения функций правого полушария невозможно услышать СЗО в левом ухе».

До припадка у всех больных появлялось «движение СЗО в субъективном звуковом поле» при убывании и возрастании значений Δt. Длина всех 4 траекторий (в направлениях от средней линии к уху и обратно в правой и левой части «субъективного звукового поля») составляла приблизительно 90°. «Резкие изменения движений СЗО после правосторонних припадков касаются «их длины и положения в субъективном звуковом пространстве», не затрагивают направления траектории. При опережении на правом ухе траектория движения СЗО укорачивается, движения СЗО ощущаются только в районе правого уха — в секторе между 35° и 75°, а при опережении на левом ухе длина траекторий несколько укорачивается, они перемещаются вправо; остается свободным сектор между 90° и 50°, и траектории «заходят» в правую половину поля до 40°. Все «левые» траектории, которые в обычном состоянии охватывают только левую половину субъективного звукового поля, теперь располагаются в центральном секторе поля, охватывая области, с двух сторон прилегающие к средней линии. «Существенно, что ни при каких условиях дихотической стимуляции не удается вызвать движение СЗО вблизи левого уха. Очевидно, что изменения траектории движения СЗО в условиях нарушения функций правого полушария также связаны со смещением начала координат, от которого ведется отсчет пространственного расположения излучающих объектов. Новое начало координат оказывается единым для неподвижных и движущихся СЗО».

Авторы предполагают, что «ориентировка человека в звуковом пространстве опосредуется формирующимся у него внутренним образом звукового пространства, которое имеет свою систему координат… от состояния этой внутренней системы координат зависит возможность адекватно локализовать неподвижный излучатель и следить за смещением движущегося излучателя». Авторы говорят об отображении реального звукового пространства на внутреннее. Функция отображения «позволяет достаточно полно описать соотношение этих двух пространств в норме и при нарушении функций одного из полушарий». Выделяются варианты соотношений. 1) Реальное звуковое пространство и «его внутренний образ» изоморфны; такой вариант характерен для здоровых лиц и для тех, у кого нарушены функции левого полушария мозга; при таком варианте «локализация неподвижных и движущихся излучателей и отображение этой локализации во внутреннем пространстве полностью совпадают». 2) Реальное и внутреннее звуковое пространства неизоморфны, их изоморфность «резко нарушается» при поражении правого полушария мозга; на «функции отображения» выделяются 4 отрезка: а) все СЗО, расположенные в норме справа между 0° и 90°, проецируются между 55° и 85° «внутреннего звукового пространства» справа, это «зона компрессии внутреннего звукового пространства»; б) СЗО, расположенные в норме по средней линии головы, проецируются в правую половину внутреннего звукового пространства до области 55° — «зона инвертированного внутреннего звукового пространства», здесь характерно несовпадение правой и левой половины реального и внутреннего звукового пространства; в) СЗО, расположенные в норме между 30° и 90° реального пространства слева, проецируются в левую половину внутреннего звукового пространства в зоне между 0 и 55°, это — «зона смещения», в эту зону внутреннего звукового пространства проецируются СЗО, занимающие в норме даже крайнюю левую точку реального пространства; г) в зону внутреннего звукового пространства между 55° и 90° слева СЗО не проецируются, функция отображения здесь не определяется, она не доходит до крайней точки оси координат, это как бы «пустая область внутреннего звукового пространства». Грубее ошибки локализации звука в левом пространстве.

Авторы говорят о 3 областях «искаженного» внутреннего звукового пространства: а) область компрессии (проецируется вся правая половина реального звукового пространства, масштаб реального пространства как бы уменьшен); б) центральная область (проецируется вся левая половина пространства — зоны инвертирования и смещения на функции отображения, масштаб реального пространства как бы увеличен); в) область «пустого» пространства, свободная от проекции звучащих объектов (отсутствует отображение реального звукового пространства).

Приведенные исследования представляются интересными прежде всего тем, что они вывели авторов на обсуждение роли пространства в слуховом восприятии человека.

Я. А. Альтман, Л. Я. Балонов, В. Л. Деглин, В. В. Меншуткин (1981) на основании изучения локализации, латерализации, движения СЗО, высказав предположение о том, что «изоморфность реального звукового пространства и формирующегося у человека внутреннего звукового пространства обеспечивается структурами правого полушария», пишут о соотнесении акустических пространственных характеристик стимула с уровнем отсчета, каким предполагают «существующую в мозге модель схемы тела, относительно которой и локализуется источник звука».

В онтогенезе различие восприятия вербального материала правым и левым ухом выявляется уже у детей с 4-летнего возраста, причем, раньше у девочек, чем у мальчиков; эффект левого уха в восприятии невербальных стимулов обнаруживается у 5-летних детей [Kimura D., 1961]. Э. Г. Симерницкая (1985) установила неодинаковый характер нарушения воспроизведения речевых стимулов при поражении правого и левого полушарий мозга у детей; если у взрослых при поражении левого полушария воспроизведение при дихотическом прослушивании ухудшается с обеих сторон, то у детей ухудшается воспроизведение слов, предъявлявшихся на контралатеральное ухо; при поражении правого полушария, как и у взрослых, ухудшается воспроизведение слов, предъявлявшихся на левое ухо, но в отличие от взрослых, у детей при этом улучшается воспроизведение слов, предъявлявшихся на правое ухо. Асимметрия слуха возрастает по мере взросления в случае нормального нервно-психического развития, в позднем онтогенезе нивелируется, например, в локализации звука в пространстве [Herman G. et al., 1977].

В каких сочетаниях с асимметриями других парных органов выступает асимметрия слуха, и как на ней сказывается длительный практический опыт субъекта? Для уяснения этого вопроса необходимо уточнение асимметрии функций возможно большего числа парных органов и сопоставление профиля асимметрии с характером и длительностью профессиональной деятельности субъекта. Пока в литературе есть лишь разрозненные сведения; А. Г. Федорук считает важным для операторской и летной деятельности сочетание правых асимметрий рук, зрения (в прицельной способности) и слуха (в восприятии вербальных стимулов), A. Gregory (1982) не установил связи между преобладанием левого уха (75 % изученных им 222 испытуемых) в восприятии высоты дихотических аккордов (тонов 1650 и 1750 Гц), предъявлявшихся попеременно на правое и левое ухо и преобладанием руки. У лиц с нормальным зрением правое ухо преобладает в восприятии слов при дихотическом прослушивании, а у слепых, хорошо владеющих системой Брайля, преобладает левое ухо [Karavatos A. et al., 1984]. Есть довольно многочисленные указания на слабую выраженность асимметрии слуха у леворуких [Nachson J., 1978]. Точность восприятия звуков среды и чисел у детей увеличивается с возрастом, но у амбидекстров подобная тенденция отсутствует по отношению к звукам среды [Kraft R., 1982]. B. Shanon (1980) просил профессиональных музыкантов: 1) прослушать два звука и установить, повторяет ли второй первый, 2) определить, образуют ли два звука чистую октаву, 3) прослушать три звука и сказать, составляют ли октаву два из них. Звуки предъявлялись отдельно на левое и правое ухо; музыканты используют не только конкретно-образное, но и структурно-понятийное представление о звуках и интервалах между ними, и это сказывается на участии и левого полушария мозга.

Осязание охватывает все виды кожной чувствительности — ощущения давления, прикосновения, вибрации. Оно тесно связано с другими (различающимися в коже и связанных с ней структурах) формами чувствительности: проприоцепцией, терморецепцией, болевой чувствительностью.

Проприоцепция — способность человека осознавать положение конечностей относительно друг друга, движения суставов и определять сопротивление каждому своему движению. Ее называют еще глубокой чувствительностью, так как большая часть проприоцепторов расположена не на поверхности, а в мышцах, сухожилиях, суставах.

Температурная чувствительность обладает двумя объективно и субъективно выявляемыми качествами — чувством холода и тепла. В коже есть специальные холодовые и тепловые точки и рецепторы — не только сенсоры для ощущения температуры, но и принимающие участие в терморегуляции организма.

Различают соматическую и висцеральную боль. Соматическая боль, возникающая в коже, называется поверхностной. Если она исходит из мышц, именуется глубокой болью. К последней относится и головная боль — «самая частая форма боли, какую только испытывают люди» [Шмидт Р., 1985].

Глубокая чувствительность, осязание и до некоторой степени кожная терморецепция, по Р. Шмидту, позволяют человеку построить трехмерный осязаемый мир, главным источником информации о котором служит рука, когда она движется, прикасаясь к предметам и ощупывая их. Наши пространственные представления формируются главным образом зрительными восприятиями, но многие свойства внешнего мира доступны преимущественно или исключительно тактильному исследованию. Автор говорит о таких качествах, как жидкий, клейкий, твердый, эластичный, мягкий, жесткий, гладкий, шероховатый, бархатистый и т. д. Эти качества плохо или совсем не различаются при пассивном прикосновении: если положить предмет на неподвижную руку или руку на предмет. Превосходство ощупывающей руки над неподвижной отчасти объясняется активацией гораздо большего числа кожных рецепторов, которые частично или полностью избегают адаптации. При движениях руки в опознание формы и поверхности предметов вносит свою долю проприоцепция.

Осязание является бигаптическим. В отличие от бинокулярного зрительного и бинаурального слухового образа создание единого двуручного образа затруднено. Испытуемые говорят о борьбе двух одновременно создающихся образов от правой и левой сторон ощупываемой фигуры, как бы раздваивании фигур с распадом на две части. Правая рука характеризуется более высокой различительной чувствительностью в познавании предметных и пространственно-временных свойств ощупываемых предметов. Но различительную способность правой руки усиливает статическое напряжение левой руки или ее частичное динамическое напряжение.

При ощупывании двумя руками 80 % испытуемых отмечают субъективную трудность в восприятии левой рукой: «…как будто правая рука подавляла своей деятельностью деятельность левой руки» [Ананьев Б. Г., Давыдова А. Н., 1949]. Неправильное представление создается чаще за счет левой руки. Испытуемые говорили: «левая рука хуже запомнила… стоило только отнять руку от фигуры, как сразу забыл… правая сторона четче, чем левая… получилось выпадение левой стороны». Неправильное представление о предмете за счет правой руки составлялось у 20 % испытуемых.

Рука как орган осязательного восприятия «ближе к глазу, чем к остальной коже… подобно глазу осязание дает представление о пространственной форме объекта» [Ананьев Б. Г., 1960]. Есть данные о различиях правой и левой руки в остроте, быстроте осязательного распознавания разных предметов. Но эти данные не однозначны. Время опознания объектов на ощупь левой рукой является более коротким, чем правой, восприятие фигур левой рукой более точно [Ананьев Б. Г., Веккер А. М., Ломов Б. Ф., Ярмоленко А. Ф., 1959]. У взрослых и подростков левая рука обладает более высокими способностями в тактильном восприятии формы; при очаговом поражении левого полушария мозга пространственный порог тактильного различения повышается на обеих руках, тактильное восприятие нарушается только на правой руке, при поражении правого — пространственный порог различения повышается на обеих руках, тактильное восприятие формы нарушается также на обеих руках [Эрдели А. К., 1979].

Среди, по всей вероятности, важных, но до конца еще не осмысленных данных об особенностях осязания можно привести два наблюдения. Первое описано при очаговой патологии мозга у некоторых левшей [Доброхотова Т. Л., Брагина Н. Н., 1977; Брагина Н. Н., Доброхотова Т. А., 1981]. У них будто нет четких граней между осязанием и зрением. Они могут с помощью осязания будто видеть. У этих больных часто возникают тактильные галлюцинации, сравнительно редкие у правшей. Эти галлюцинации сочетаются со зрительными, слуховыми и т. д. Второе наблюдение сделано в ходе изучения больных после расщепления мозга [Газзанига М., 1974]: «больной обычно не реагировал на раздражение левой половины тела; так, когда он задевал что-нибудь левой половиной, то он не замечал этого, а когда какой либо предмет вкладывали в его левую руку, то он обычно отрицал присутствие этого предмета». Интересно, что и по особенностям осязания, как и в зрении и в слухе, описанный больной с расщепленным мозгом напоминает больного с поражением правого полушария мозга, у которого проявляется синдром левостороннего пространственного игнорирования с гемисоматоагнозией.

Есть сообщение о различной эффективности осязания, точности тактильного распознавания предметов, воспроизведения поз, движений пальцев той и другой руки в зависимости от того, в каком — правом или левом — пространстве они осуществляются [Burden V., Bradschaw J. et al., 1985]. Причем эти данные получены в экспериментах с участием детей-правшей 3–5 и 8 лет.

Неравна чувствительность: на левой руке выше, чем на правой, болевая [Лунев Е. Н., 1976], вибрационная [Ставрова Д. Д., 1954], температурная [Weber E., 1934] чувствительность. Различна электродермальная активность, регистрируемая одновременно с разных рук в момент выполнения субъектом различных заданий, но интерпретация этих данных трудна [Hugdahl K., 1984]. Слова и буквы при чтении по Брайлю лучше распознаются указательным пальцем левой руки слепых от рождения или с детства [Bradschaw J. et al., 1982]. Здоровые дети 10–11 лет правой рукой лучше распознают буквы, левой — фигуры, а глухие дети того же возраста левой рукой точнее распознают буквы, правой — фигуры [Gibson C. et al., 1984].

Кинестетическая чувствительность преобладает в осязательном комплексе правой, тактильная — левой руки. Наибольшее количество «моментов движений» при ощупывании приходится на указательные пальцы обеих рук. При первом ощупывании правой рукой «моментов движения» указательного пальца в 4 раза больше, чем мизинца, и в 3 раза больше, чем безымянного. Меньшее количество «моментов движений» приходится на средний палец [Розе Н. А., 1963]. Указательный и средний пальцы всегда действуют вместе, им принадлежит ведущая роль в двуручном ощупывании плоских предметов. Мизинец много движений совершает в воздухе, около контура. Пальцы правой руки в ощупывании более активны. При одновременном ощупывании пары бессмысленных фигур обеими руками они лучше узнаются левой рукой уже у детей 6 лет [Witelson S., 1974].

Описаны многочисленные иллюзии в осязательном восприятии. В их осмыслении важное значение имели бы знания об индивидуальном профиле асимметрии каждого из обследуемых. К сожалению, этих данных в публикациях, как правило, нет. С учетом только право- или леворукости выполнена работа И. Е. Шубенко-Шубиной (1978). которая выявила резкое преобладание именно у леворуких и амбидекстров таких иллюзий, как персеверация или ритмическая итерация (испытуемый продолжает воспринимать раздражение, когда оно уже прекратилось), полиэстезия (единичное раздражение ощущается как множественное), аллохейрия (раздражение лишь одной половины тела воспринимается как наносимое на обе половины), ложное ощущение движения и слияния раздражений, наносимых раздельно на разные участки. Отличающие левшей особенности кожной чувствительности, как видно, состоят чаще в ошибках восприятия пространственных и временных характеристик наносимых на кожу раздражений.

Фрэнк А. Джелдард и Карл Э. Шеррик (198В) описывают некоторые подобные только что изложенным иллюзии, установленные в эксперименте со строго разработанной методикой. С помощью пьезоэлектрических контактов производили нажатия на кожу в двух точках. Нажатие P1 служило предупреждением о том. что вскоре последуют два других нажатия, и играло роль метки, относительно которой испытуемый мог «отсчитывать» положение точки, в которой он ощущал второе нажатие. Второе (P2) и третье (P3) нажатия следовали быстро одно за другим. Второе совершалось в том же месте, где было P1. Третье — на расстоянии от первого. P1 и P2 определяли одно пространственное положение стимула, а Р3 — другое. Достаточно длительный временной интервал между P1 и P2 имел постоянную величину, а короткий интервал между P2 и P3 варьировали. Оказалось: если расстояние равно 10 см, интервал между P2 и P3 равен ¼ с или больше, испытуемый ощущает два последовательных нажатия (P1 и P2) в одном месте и следующее (P3) — в другом; если тот же интервал меньше ¼ с, испытуемый ощущал P2 не на «истинном» месте (там же, где P1), а в точке между P1 и P3. Третье нажатие как бы «притягивало» к себе точку второго нажатия. Величина кажущегося смещения зависела от интервала между P2 и P3, «изменяется приблизительно линейно с величиной временного интервала между вторым и третьим нажатиями». Это смещение авторы назвали эффектом сальтации. Область, в которой проявляется этот эффект, оказалась ограниченной, а ее размеры и форма — несходными на разных участках тела. На конечностях она напоминает овал, большая ось которого направлена вдоль оси конечности: на внутренней и внешней поверхности предплечья, передней и задней поверхности бедра продольная ось овала примерно в два раза длиннее поперечной; на ладони и 2-м пальце области сальтации более округлы. Интересно, что области сальтации на груди, на лбу, в центре спины и живота «обрезаны» срединной плоскостью тела, не пересекают ее. Последний факт считается согласующимся «с симметрией строения центральной нервной системы»: помимо дихотомии, т. е. разделения на правую и левую половины, в явлении сальтации отражаются и более тонкие особенности пространственной организации мозга. Наибольшая точность осязания авторами отмечена на губах и кончиках пальцев. В работе, к сожалению, нет сведений о профиле асимметрии (даже о право- и леворукости) испытуемых, а также о том, есть ли различия в проявлениях эффекта сальтации на правой и левой половинах тела.

И. И. Бавро, Л. И. Назаров (1978) выявили другие иллюзии в эксперименте, где испытуемые при закрытых глазах должны были определить порядок касаний копчиков их пальцев указкой. Правильное определение было при обычном расположении пальцев, ошибочное — при перекрещенных  3–4 -м пальцах: испытуемым казалось, что экспериментатор пропускает очередной палец и касается его, возвращаясь после всех других пальцев. Взаимное расположение двух предметов (серной головки спички и деревянного ее торца) при касании их перекрещенными пальцами (их копчиками) воспринимается инверсивно: спичка, находящаяся слева, воспринимается как правая, и наоборот. При перемещении двух скрещенных пальцев относительно двух карандашей, прикрепленных к столу вертикально, возникает ощущение одного карандаша. При движении кончиками пальцев относительно кончика карандаша возникает ощущение двух карандашей. Авторы этого эксперимента пишут, что последовательные тактильные ощущения испытуемого «локализуются в пространстве изоморфно относительно направления движения руки, но инверсно относительно действительного расположения перекрещенных пальцев». Если пальцы одной руки заходят в пространства между пальцами другой и плотно сгибаются до упора, то положение пальцев воспринимается противоположным: пальцы левой руки, «смотрящие» влево, воспринимаются как направленные вправо и наоборот. При укалывании пальца, стремясь уйти от раздражения, испытуемый сильнее накалывается на него, двигая пальцем согласно собственному восприятию. Если экспериментатор прикасается к пальцу левой, затем — правой руки, то испытуемому кажется, что прикосновения следовали в обратном порядке: справа налево. Если испытуемый двумя пальцами правой руки касается внешних поверхностей перекрещенных пальцев своей левой руки, то в дополнение к ощущению двух пальцев он ощущает еще один, расположенный в створе перекреста. Описанные иллюзии возникают в зависимости от реальной картины взаимодействия пальцев рук. Полная инверсия тактильных ощущений чаще возникает при перекресте 3-го и 4-го пальцев.

При сравнении массы со стандартной массой небезразлично, которую из них испытывать первой; есть тенденция недооценивать вторую, особенно тогда, когда тесты идут в быстром темпе; различительные способности выше при последовательности предъявления от малой к большей массе, чем в обратном порядке [Шмидт Р., 1985].

Если в фиксационных опытах большой шар предъявляется в правую руку, маленький — в левую, а в контрольном опыте в обе руки предъявляются одинаковые маленькие шары, то маленький шар в правой руке воспринимается как большой. Эта иллюзия на 27 % чаще возникает при предъявлении большого шара в фиксационном опыте в правую руку по сравнению с числом иллюзий при предъявлении большого шара в левую руку [Хачапуридзе Б. И., 1962].

Масса тела кажется больше, если оно в левой руке [Weber E., 1834].

Важным аспектом нашего незрительного представления о пространстве Р. Шмидт называет схему тела — осознание пространственного положения нашего тела во внешнем мире: «схема тела поразительно твердо фиксирована и, по-видимому, отчасти не зависит от афферентных проприоцептивных сигналов… нередко фантомная конечность ощущается лучше, чем сохранившаяся».

О схеме тела говорится как о записанном в памяти интериозированном представлении о теле, полученном в результате интеграции специфической и неспецифической афферентации; оно приобретается к 12 годам и является не статической структурой, а постоянно формируется [Borredon M., 1979]. Из клинических наблюдений очевидно, что об ином, измененном ощущении своего тела больной говорит только на основе сопоставления сейчас формирующегося образа его тела с тем, какой сформировался в прошлом времени. Поэтому правомерно рассмотрение расстройства схемы тела как «переживания несоответствия между ощущением от того или иного органа и тем, как этот орган ранее был отражен в сознании» [Меерович Р. И., 1949].

Правые и левые части тела осознаются, переживаются, видимо, не совсем сходно. Левые части тела (ширина и длина лица, длина плеча и туловища, длина рук и ладоней, рост и т. д.) переоценивались 25 из 44 праворуких женщин в среднем возрасте 27 лет, тогда как 14 женщин переоценивали правые части, а у других 5 обследованных в субъективных представлениях не было различий [Ruggieri V., Valeri C., 1981].

Отмечают связь между индивидуальными особенностями симптомов заболевании желудка (например, характером болей при язве желудка) и асимметрией восприятия пространственных взаимоотношений [Fischer S., Greenberg K., 1979]; симптомы, включающие в себя представления о схеме тела, авторы предполагают коррелирующими с левым перцептуальным пространством, причем больше у мужчин, чем у женщин.

В становлении схемы тела считаются важными мышечно-суставные ощущения. В первые месяцы жизни ребенок играет со своими ножками и ручками так же, как и с любым другим посторонним предметом. Собственное пространство тела ощущается, по-видимому, только у полости рта [Ананьев Б. Г., 1955]. В процессе развития ребенка пространство собственного тела постепенно расширяется, и это расширение зависит от формирования произвольных движений ребенка, вначале в руке, потом — в ногах. Процессу образования системы деятельности опорно-двигательного аппарата в ходе овладения актом ходьбы сопутствует изменение всего поведения ребенка: резко усиливаются раньше лишь намеченные функциональные асимметрии рук, развивается их предметная деятельность, складывается типичная для человека зрительно-моторная координация, а само зрение расширяется как по полям, так и по пространственному направлению. Вместе с самостоятельной ходьбой ребенка развитие получает зрение и осязание, начинает развиваться слуховая ориентация в пространстве. Вместе с мышечно-суставными ощущениями развивается активное осязание рукой, оказывающееся вместе со зрением главным средством познания пространственных признаков и отношений между предметами и явлениями внешнего мира.

"Слух"
поделиться

Depils

Depils

Я люблю в жизни каждое мгновение, замечаю повсюду счастье и любовь, наслаждаюсь собой и общением с миром. А вы как?

Вас может заинтересовать...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментарии проходят премодерацию и будут опубликованы после проверки, если они не нарушают правила сайта.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site!